Сны-преследования обозначают беспокойство более примитивного свойства, но и они не настолько неструктурированы, как сны о падении или сны о природной катастрофе, такой, как землетрясение, или о конце света. Тут важно отметить, что преследует эго сновидения. Это человек (мужчина или женщина)? Животное, монстр или «космический пришелец»? Преследуется ли эго сновидения одним «предметом» или коллективом, таким как толпа?
Иногда происходят весьма явные изменения у человека или предмета, которые преследуют. Вначале он может выглядеть пугающим, но по мере его приближения никаких знаков агрессии, оправдывающих страх, переживаемый эго сновидения, не возникает. Один мужчина видел во сне большое чудовище, выходящее из темноты в направлении эго сновидения, которое стояло в круге света от уличного фонаря. Но когда «монстр» приблизился к свету, он оказался не чем иным, как мышью. Возможно, в темноте она и была монстром, но изменилась, входя в «свет» сознания, окружающего эго сновидения. Комплексы, связанные с эго (сна или бодрствования), ведут себя иначе, чем комплексы с эго не связанные, а потому бессознательные.
Одной женщине приснилось, что когда она открыла спускную заглушку в своей ванной, оттуда вылез злой крокодил. Он преследовал ее по всему дому, но когда ей удалось открыть входную дверь и выпроводить его наружу с помощью швабры, то в солнечном свете (сознание) он превратился в дружелюбного щенка. Другая женщина увидела во сне, что она открыла оконные жалюзи и обнаружила там большого паука, полностью закрывавшего вид из окна, который привел ее эго сновидения в полнейший ужас.
Паук стал медленно двигаться и спустился вниз, а затем перебрался в передний дворик (другой символ сознания), где совершенно изменился, превратившись в щенка, приветливого и игривого.
Трансформация пугающих образов сновидения весьма близка тому, что обычно происходит в сказках: лягушка становится принцессой, зверь — красивым молодым человеком, и т. д. Подобные трансформации, в особенности те, в которых животное или вещь превращаются в человека, по всей видимости, изображают «желание» бессознательных содержаний стать сознательными и участвовать в жизни эго; в сновидениях такое случается как преобразование их примитивной природы (сущности) и движение в сторону человеческой сферы.
Ужасающий неведомый «объект», преследующий эго сновидения, может быть угрожающим для него, но не для самого процесса индивидуации, в который это эго встроено. Исследовать сновидение — значит понять, есть ли какой-нибудь явный признак того, что преследующий «объект» действительно пытается навредить эго сновидения. Он может и просто представлять бессознательный аспект сновидца, пытающийся наладить контакт с эго, хотя этот «аспект» и может стать более агрессивным и пугающим, если эго сновидения сопротивляется такому контакту. Следует помнить, что содержания или свойства тени почти всегда являются господствующему эго-образу в виде суровых угроз, даже и потенциально ценных для эго на следующей стадии индивидуации. Например, женщине, которая многие годы работала со своим сильным негативным материнским комплексом, приснилось: Я сплю в своей постели, но кажется, что я нахожусь в более старом доме, построенном в двадцатые или тридцатые годы. Я слышу громкий стук в переднюю дверь и пугаюсь, потому что мой муж отсутствует в городе, и я нахожусь одна с детьми. Я сознаю, что должна подняться и выйти посмотреть, кто бы это мог быть. Я вижу свет фонаря на заднем крыльце, и это меня снова очень пугает. Я нажимаю «кнопку тревоги» в системе охранной сигнализации и раздается сигнал тревоги — но тут же все замолкает. Перерезана линия электропроводки? Громкий стук появляется снова, и я знаю, что нужно посмотреть, кто там у двери. Мне страшно, но когда я подхожу к передней двери, то выясняю, что это полиция. Они пришли сказать мне, что произошла авиационная катастрофа с самолетом, на котором улетел мой муж. Возможно, что никого в живых не осталось. Я чувствую, как сильно я его любила и как я переживаю за него.
Объект, пытавшийся проникнуть в ее дом, был пугающим, и ей казалось, что он пытался причинить ей вред. Но вместо этого, когда конфронтация в сновидении актуализировалась, она принесла в спящее сознание компенсаторное чувство любви к мужу и переживания за его жизнь,— знак того, что она отчасти не осознавала глубину своих чувств к нему. Она проснулась, понимая, что он спит рядом с ней в кровати, но воздействие сна было настолько глубоким, что она несколько минут не могла притронуться к нему, сомневаясь, в страхе, что его может там не быть. Ощутимое воздействие сна продолжалось еще несколько часов, и его прояснившееся значение привело к глубокому сдвигу в ее осознании подлинной любви к своему мужу, которого она принимала как нечто само собой разумеющееся среди своих невротических забот.